Крик Тесея

Премьера нового фильма Андрея Звягинцева на Каннском фестивале: «Минотавр» показали с громким успехом, и он имеет все шансы на «Золотую пальмовую ветвь»

Вчера, 19 мая, когда до конца 79-го Каннского кинофестиваля оставалось три дня, наконец-то состоялась долгожданная премьера «Минотавра» Андрея Звягинцева. Кинокритик Ирина Карпова побывала на ней и считает, что российский режиссер в изгнании, снявший свой первый фильм с 2017 года, точно не останется без призов, и у его фильма есть все шансы получить главную награду конкурса — «Золотую пальмовую ветвь». 

«Минотавр» — первый полный метр Андрея Звягинцева, сценарий к которому он написал без своего постоянного соавтора Олега Негина. Напомню, что тандем Звягинцев-Негин создал «Изгнание» (2007), «Елену» (2011), «Левиафана» (2014) и «Нелюбовь» (2017), а сценарий прославившего Звягинцева «Возвращения» (2004, авторы — Владимир Моисеенко и Александр Новотоцкий-Власов) принес режиссеру в свое время продюсер Дмитрий Лесневский. В «Минотавре» у Звягинцева новый соавтор — Семен Ляшенко (ранее написавший книгу о творческом методе режиссера), а по большому счету их два, ведь сюжетный каркас «Минотавра» позаимствован у Клода Шаброля, это новое прочтение фильма «Неверная жена» 1969 года. Звягинцев и Ляшенко пересобирают историю таким образом, что она из очень французской становится нашей и очень родной историей образца 2022 года, времени начала частичной мобилизации на «СВО». О фильме не стоит рассуждать как о ремейке, но быстро скажу в сторону, что даже и в качестве ремейка — он удался.

Как и всегда у Звягинцева, за камерой — волшебник Михаил Кричман, наполняющий пространство кадра чистотой и как будто прибавляющий ему воздуха. В кадре — и надо сказать за это Звягинцеву отдельное спасибо — новые для авторского российского кино лица. «Нелюбовью» Звягинцев запустил кинокарьеры невероятно популярных сегодня Марьяны Спивак и Алексея Розина, в «Елене» дал главную роль театральной актрисе Надежде Маркиной. В «Минотавре» Звягинцев отдал главные роли звезде дневных сериалов на «России-1» Дмитрию Мазурову и Ирис Лебедевой, у кого за плечами тоже работа в телепроектах. И они не подкачали. Роли второго плана Звягинцев раздал уехавшим из России из-за войны звездам — Варваре Шмыковой, Анатолию Белому, Артуру Смольянинову. В роли Москвы — Рига, и да, некоторые здания и ракурсы так похожи на московские, что отзываются легким уколом в сердце тех, кому тот город был близок.

«Минотавр» не первый фильм, где один город выдает себя за другой, но именно на нем приходит осознание — кинематографисты в изгнании будут создавать фантомы России, чтобы говорить о ней, не имея возможности снимать дома.

В противовес кинематографу «с кляпом во рту», но среди родных осин и панелек, мы получаем кинематограф уехавших — с фантомной Россией, смонтированной, как в «Минотавре», из кусочков Латвии, но с возможностью открыто говорить на табуированные в современной России темы. В дискуссии уехавших после 2022 и оставшихся часто проскальзывает тезис, что уехавшие ничего не могут сказать о происходящем в стране, их там нет, и они уже давно не чувствуют биения пульса родины. «Минотавром» Звягинцев доказывает обратное. Начало войны режиссер встретил в Германии, находясь в больнице с тяжелыми последствиями COVID-19. Сейчас он живет во Франции. 

Глеб (Дмитрий Мазуров) — бизнесмен, нувориш, владелец большого предприятия где-то не очень далеко от Москвы, имеет в жизни, кажется, все. У него чудесная красавица-жена (Ирис Лебедева), замечательный сын (Борис Кудрин), уважение внутри компании и налаженные на всех уровнях связи. Но, как и у Шаброля, забытые очки свекрови и нежеланное появление мужа во время телефонного разговора жены — и мы узнаем, что в фасаде благополучия главного героя есть трещина. Глеб поручает начальнику безопасности своей компании (Юрис Жагарс) выяснить, с кем ему изменяет жена. Ирис Лебедевой удается создать очень человечный портрет женщины, которая, пресытившись и устав от роли матери и трофейной жены, бросается с головой в адюльтер. Тем временем начинается частичная мобилизация — друзья Глеба в подпитии обсуждают судьбы родины: время тяжелое, надо переждать. Глава администрации района вызывает директоров предприятий на ковер: пришла разнарядка сверху, надо отправить на «СВО» 150 человек, от Глеба требуют четырнадцать душ. Глеб по-отечески относится к своим сотрудникам, поэтому наказывает героине Варвары Шмыковой срочно найти 14 новых водителей, крепышей с отметкой о службе в армии. 14 — число Минотавра, раз в девять лет афиняне отправляли на Крит 14 человек в качестве жертвоприношения получеловеку-полубыку и господству царя Миноса. 

Тем временем выясняются имя и адрес любовника жены (запомните еще одно новое имя — Юрий Завальнюк), и Глеб решает нанести ему визит. В этом месте из хроники «СВО», снятой безупречной камерой Кричмана, прорастает ядовитый цветок — из примятого изменой жены героя вдруг вылезает персонаж Патриции Хайсмит. Не совпадение ли, что Шаброль экранизировал ее роман «Крик совы»? Но у Звягинцева еще больше хайсмитовской темной энергии, чем у Шаброля, и одержимость соперником оживляет Глеба, до этого сомнамбулой передвигавшегося в узком пространстве брака, комфортного ему, но ставшего невыносимым для Галины. 

Звягинцев оставляет для саспенса ровно столько места, сколько нужно. Как поведет себя Глеб? Как поведет себя Галина? А полиция? Но, как и у Хайсмит, важна не развязка, а глубина черной дыры в груди героев и интенсивность гула неизбежности оттуда. Когда он нарастает до невыносимой степени, герои — как Глеб в «Минотавре» — начинают совершать странные эксцентричные и чаще всего чудовищные поступки, сбрасывая все маски и отдаваясь энергии чувства.

Звягинцев показывает, что люди, развязавшие войну в Украине и отправляющие туда пачками пушечное мясо, так эгоистичны и толстокожи, что даже когда у них прямо над ухом трезвонит экзистенциальный будильник смерти, они все равно находят в себе силы натянуть на глаза маску для сна.

Ведь тогда от происходящего вокруг даже не придется отворачиваться. 

В фильме есть момент, когда в ОВД двое полицейских ведут следующий диалог: «Зачем мы вообще этим занимаемся? — А *** знает? — Пойдем обедать». На этом месте огромный зал Луи Люмьера грохнул от смеха и зааплодировал — единственный раз за весь фильм. Это был один из самых страшных моментов — не буду говорить почему, — и этим комическим штрихом Звягинцев как бы похлопал по плечу находившихся в зале российских граждан, дав им короткую смеховую разрядку: посмеяться над беспомощностью, над несправедливостью, над всем тем, что мы не в состоянии изменить. Хорошо, что мы сохраняем способность смеяться над этим, но как же горько, что мы только смеемся. 

Поделиться
Больше сюжетов
Не бери чужое

Не бери чужое

Фильм Ли Чхан Дона «Что, если любовь» — неторопливая драма по мотивам забастовки, которую разогнала полиция

 «Разве мы имеем право судить то время?»

«Разве мы имеем право судить то время?»

В сериале «Полураспад» Анна Михалкова расследует ядерные испытания, а в документалке «Солдаты полураспада» утверждается, что цель оправдывает средства

Коктейль патриотизма

Коктейль патриотизма

Провоенно настроенная учительница истории на грани нервного срыва — в романе Сергея Лебеденко «Киру всё заебало»

Из какого сора

Из какого сора

«История бетона» Джона Уилсона вышла онлайн — это один из самых живых, добрых и интересных документальных фильмов года

Московское время

Московское время

Чем мемуары Эвана Гершковича «Эта проклятая прекрасная земля» отличаются от других книг о России

Мерзкая красота

Мерзкая красота

«Глиноликий» делает мужскую красоту темой для боди-хоррора, и получается неплохо (а еще в фильме так и не появляется Бэтмен)

Увидели ли мы всё?

Увидели ли мы всё?

Главная документалка года — исповедь скандальной предпринимательницы Элизабет Холмс. Нэйтан Филдер вместе с зрителем пытается понять, всё ли так, как нам кажется

Facebook — новый бог войны

Facebook — новый бог войны

Фильм «Социальная расплата» Аарона Соркина о соцсети Цукерберга и опасностях для демократии провалился в прокате. Рассказываем, почему его все же стоит посмотреть

«Главный сказал мочить всех в сортире»

«Главный сказал мочить всех в сортире»

Рамзан Кадыров запретил снимать сериал «Спецы» в Чечне, и даже упоминания республики в нём нет. Мы посмотрели премьерные серии и поняли, почему